![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
noyau"Не знаю, возможно, есть люди, которые вышивают салфетки по рисункам Пикассо или Клее..."
****
"Я верю, что живые могут быть мертвыми, а мертвые живыми, но совсем в ином смысле, чем в это верят протестанты и католики. Для меня Георг, подорвавшийся на противотанковой гранате, куда более живой, чем собственная мать. Я вижу этого веснушчатого неуклюжего мальчугана на лужайке возле мраморного Аполлона. «Не так, не так...» — орет Герберт, потом слышу взрыв и крик, не очень громкий, слышу, как Калик изрекает: «К счастью, Георг был сиротой...» Проходит полчаса, мы ужинаем за тем же самым столом, за которым состоялся суд надо мной, и мать говорит Лео:
— Надеюсь, сынок, ты справишься с этим лучше, чем тот глупый мальчик, ведь правда?
Лео утвердительно кивает, отец бросает на меня взгляд и не находит утешения в глазах десятилетнего сына."
****
"Будни — кофейник на плите, бутерброды и застиранный белый с голубым фартук Марии поверх темно-зеленого платья — потрясали меня своей убогостью и своим великолепием; и еще я подумал, что только женщины, созданные для будней, могут быть такими естественными, как их тело."
Генрих Белль "Глазами клоуна"
****
"Я верю, что живые могут быть мертвыми, а мертвые живыми, но совсем в ином смысле, чем в это верят протестанты и католики. Для меня Георг, подорвавшийся на противотанковой гранате, куда более живой, чем собственная мать. Я вижу этого веснушчатого неуклюжего мальчугана на лужайке возле мраморного Аполлона. «Не так, не так...» — орет Герберт, потом слышу взрыв и крик, не очень громкий, слышу, как Калик изрекает: «К счастью, Георг был сиротой...» Проходит полчаса, мы ужинаем за тем же самым столом, за которым состоялся суд надо мной, и мать говорит Лео:
— Надеюсь, сынок, ты справишься с этим лучше, чем тот глупый мальчик, ведь правда?
Лео утвердительно кивает, отец бросает на меня взгляд и не находит утешения в глазах десятилетнего сына."
****
"Будни — кофейник на плите, бутерброды и застиранный белый с голубым фартук Марии поверх темно-зеленого платья — потрясали меня своей убогостью и своим великолепием; и еще я подумал, что только женщины, созданные для будней, могут быть такими естественными, как их тело."
Генрих Белль "Глазами клоуна"
