Свежепрочитанное о запахах...

Прочитала «Le Parfum» о котором творческий и впечатлительный arhivolt отозвался с неодобрением. Наверно мы ждали от этой книги разного…
Мне она понравилась. Читала с тем же азартом как когда-то книги Стивенсона: итак, герой решил что-то завоевать, найти сокровища, и т.д., как он этого добьется? Что редко, на мой взгляд встречается в книгах – так это продуманность сюжета. Обычно автрор кидается писать, ухватившись за какую-то идею, и вязнет к конце в бессилии достойно ее завершить. Такие книги если и имеют ценность, то лишь частями – здесь удачные рассуждения, здесь интересное описание…
Зюскинд же…

… продумал и развил идею взгляда на мир через запах. С одной стороны он имитирует стиль изложения романов XVIII-XIX веков, но украшает текст деталями, отсутствующими по определению в книгах религиозных авторов. В подобной книге, но другой эпохи, например, люди увидели бы в финале только посланца бога, и не было бы отмечено ни присутсвие тех, кто видел в нем новое воплощения их кумира – дьявола. Обычно современники не могут увидеть всего разнообразия вокруг них – их собственная жизнь доставляет столько проблем, что объективный взгляд становится невозможным. Хорошие описания вызревают потом…

О религиозном сознании

Я с большим подозрением отношусь к людям верующим. Не то, чтобы я их боялась или, того хуже, ненавидела – я их непонимаю… До определенного момента разница не заметна – может быть и интересно и приятно проводить вместе время и вдруг раз – другое видение, другая логика. Те, с кем я общаюсь знают, что религиозные беседы меня парализуют. И молчат.
Но вот текст о проявлении веры и религиозности, который мне нравится. Который остался у меня в памяти.

«Из года в год, сколько помнили себя Турбины, лампадки зажигались у них двадцать четвертого декабря в сумерки, а вечером дробящимися, теплыми огнями зажигались в гостиной зеленые еловые ветви. Но теперь коварная огнестрельная рана, хрипящий тиф все сбили и спутали, ускорили жизнь и появление света лампадки. Елена, прикрыв дверь в столовую, подошла к тумбочке у кровати, взяла с нее спички, влезла на стул и зажгла огонек в тяжелой цепной лампаде, висящей перед старой иконой в тяжелом окладе. Когда огонек созрел, затеплился, венчик над смуглым лицом богоматери превратился в золотой, глаза ее стали приветливыми. Голова, наклоненная набок, глядела на Елену. В двух квадратах окон стоял белый декабрьский, беззвучный день, в углу зыбкий язычок огня устроил предпраздничный вечер, Елена слезла со стула, сбросила с плеч платок и опустилась на колени. Она сдвинула край ковра, освободила себе площадь глянцевитого паркета и, молча, положила первый земной поклон.
( дальше…(много) )