Походка свободная от бедра...
Aug. 7th, 2004 04:56 pmФильм "Служебный роман" был выпущен в год моего рождения. Поэтому для меня он никогда не был новым, он всегда просто был. И всегда нравился. Сначала - как комедия "Мы... Устали с моим конем", "Не знала, что в молодости вы работали под псевдонимом "Пастернак"" "Бубликов умер! Сдавайте по 50 копеек на венок!", потом, собственно как роман, и, в конце концов как служебный роман.
В детстве мне казалось, что в фильме не актеры играют, а какие-то знакомые или дальние родственники. Будни института статистики, отдела леееегонькой промышленности, и охотой на гусей в обед ("Где гуся брали?! - "Там их уже нет..."), с очередями, частым словом "дефицит" ("Блайзер - это клубный пиждак." -"То есть для дома культуры?" -"Ну... Туда тоже можно.") и мучительным ожиданием пяти часов, чтобы вылететь на улицу совпадали с тем, что видела, например, у мамы. Расползающиеся со столов бумаги, инвертарные номера, активистка Шурочка, которую выдвинули, и не могут задвинуть обратно. Работа была тогда совершенно абстрактной. Каждый производил какие-то колонки чисел, уходившие неизвестно куда и, возможно, никогда не использовавшиеся.
С замиранием я каждый раз жду, когда впервые герои не запутаются в собственных словах и мыслях, и Фрейндлих скажет Мягкову, на выдохе: "Я вам не верю". И правда, не верит... Одно из самых сильных мест в фильме. В возрастом начинаешь скорее верить статистике, а не людям.
Фрейндлих -"преображенная" всегда напоминала мне мою бабушку, такой, как я её помню в свои дошкольные годы. "Так я теперь буду выглядеть всегда!". Мягков - маминого сотрудника, а в прошлом - одногруппника...
В общем, фильм о котором трудно говорить нравится или не нравится, он слишком знакомый и очень сложный..
В детстве мне казалось, что в фильме не актеры играют, а какие-то знакомые или дальние родственники. Будни института статистики, отдела леееегонькой промышленности, и охотой на гусей в обед ("Где гуся брали?! - "Там их уже нет..."), с очередями, частым словом "дефицит" ("Блайзер - это клубный пиждак." -"То есть для дома культуры?" -"Ну... Туда тоже можно.") и мучительным ожиданием пяти часов, чтобы вылететь на улицу совпадали с тем, что видела, например, у мамы. Расползающиеся со столов бумаги, инвертарные номера, активистка Шурочка, которую выдвинули, и не могут задвинуть обратно. Работа была тогда совершенно абстрактной. Каждый производил какие-то колонки чисел, уходившие неизвестно куда и, возможно, никогда не использовавшиеся.
С замиранием я каждый раз жду, когда впервые герои не запутаются в собственных словах и мыслях, и Фрейндлих скажет Мягкову, на выдохе: "Я вам не верю". И правда, не верит... Одно из самых сильных мест в фильме. В возрастом начинаешь скорее верить статистике, а не людям.
Фрейндлих -"преображенная" всегда напоминала мне мою бабушку, такой, как я её помню в свои дошкольные годы. "Так я теперь буду выглядеть всегда!". Мягков - маминого сотрудника, а в прошлом - одногруппника...
В общем, фильм о котором трудно говорить нравится или не нравится, он слишком знакомый и очень сложный..