Mon père a fait bâtir maison

Сегодня вечером приедет отец с малолетней сестицей. Будем ходить по музеям, зоопаркам и покупать мумми-троллей.
Отец по-своему любит живопись. Когда он съехал, от него осталися десяток отреставрированных радиоприемников и ящик, набитый художественными открытками. Я могу предсказать, какие картины ему нравятся, Серов и Серебрякова. И такие, "советские мечты о будушем", когда солнце сквозь листья и здоровые люди бегут марафон.
Сестра иногда называет меня на "ты", а иногда на "вы". Последний раз, когда я её видела, она мечтала стать парикмахером.
Я вроде и радуюсь и одновременно боюсь. Для обоих это первая поездка за границу. Отец боролся в детстве с немецким языком, да так и не поборол. Говорит, что ему до сих пор иногда снятся кошмары про сдачу тысяч в институте. То есть ему, привыкшему волочь на себе семью и принимать решения, придется ходить за кем-то следом. НЕвозможность самому в полной мере взаимодействовать с миром будет как бы фоном. А еще он очень вспыльчивый. Так что выходные будут наполнены до краев. Надеюсь, что через край не перельётся.

Новости гитарных полей. Вернее, огородов.

Между тем я регулярно тренькаю на гитаре. Мозоли на пальцах наросли, соседи пока молчат. Все-таки гитара в этом смысле гораздо более гуманный инструмент, чем, например, аккордеон. Получается средне. Но дело движется. У меня есть школа игры на гитаре Иванова-Крамского, и я со своим испорченным музыкальной школой сознанием, разбираю оттуда упражнения. Соседи терпят. Еще с какого-то сайта разучила романсик "Клен ты мой опавший".