напряжение растёт

Мой отец рассказывал, что его много лет после окончания вуза мучал кошмар, что ему сейчас надо сдавать тыщи по немецкому.
Меня, наверно, будут мучать кошмары про спецвыпуски.

Только отгремел выпуск имени Л., так на родине родилась идея спецвыпуска МО. Набрать на него статей гораздо сложнее. Потому что МО исполнилось бы в этом году 90, и умер он шесть лет назад. Это значит, что его приятели и коллеги или уже ничего не пишут или сменили темы. Выпуск решили организовывать в российском журнале, который МО когда-то и основал. Журнал хорошо начинал, был таким окном между востоком и западом. Сейчас ему трудно, как мне кажется не только потому, что "национальные" журналы в целом потеряли в популярности, но и потому, что сотрудники редакции не менялись практически с времени основания. Жизнь в редакции течёт слишком медленно. Меня попросили оповестить зарубежных коллег МО. Я написала тем, кого знала, в том числе и канарско-испанским коллегам, которые водили меня на корриду и совместно двигали и задвигали науку на Канарских островах. К моему большому удовольствию.

И вот вдруг, приблизительно за месяц до дедлайна, Х. присылает здоровенную документину. А там... Текст, который написал бы студент-бакалавр после того, как он наконец-то что-то понял. Так приблизительно и есть. Х. профессор, и занимается термодинамикой (а последние десять лет просидел в администрации), а не оптикой. Вообще я ничего толком не знала о Х. как учёном. В беседы с МО меня не втягивали. Экспериментальные штуки он только слушал.  С МО они разобрались в криорастворах, Х. что-то там считал, и ему казалось, что у него есть неопубликованные данные.  В документе был большой обзор литературы строго по этой теме, а потом, собственно, данные. Тут я поняла, почему они неопубликованы. Потому что МО счёл их малоинформативными, измерили, чтобы исчерпать поле возможностей, и для анализа выбрали то, что чувствительнее всего к изучаемому эффекту. Обработка Х. очень наивная, и что меня поразило, без погрешностей. Новых результатов ноль, message отсутствует. У меня челюсть упала на пол. И возникла проблема - мне не решиться сказать ему, что он написал, ну, практически ерунду. Он - профессор,  а когда мы с ним познакомились, я была аспиранткой первого курса, сидела себе в уголочке и читала руководства к приборам. ТАкже притихли ещё два соавтора, которых Х. "впутал". Очень неприятно.

Я прикинулась дохлым койотом. С маленьким ребёнком это очень легко "ой, совсем нет времени" (и ведь почти не соврешь, времени мало). Но меня грыз червь. В конце концов я засела и подчистила текст. После того, как я удалила цветистые вводные слова и фразы, статья сократилась на две (две, Карл, страницы). Удалила то, что не бакалавр в данной области, а хотя бы магистр, считает само самим разумеющимся (ещё две страницы). Подправила терминологию. Приписала чуть-чуть. Предупредила что то, что Х. рассматривает как две прямых, на самом деле одна как только будут учтены погрешности. Другие соавторы тоже повозились. Конфетки не получилось, но хотя бы есть мааааленький шанс, что в этом конкретном журнале примут. Хотя вопрос, хорошо ли это. Мне лично хотелось бы, чтобы журнал поднялся, а такие статьи этому не способствуют. Такая статья потенциально могла бы испортить карьеру молодому учёному. Мне особенно портить нечего, а все остальные уже такие матёрые, что в худшем случае это будет царапинка.

Жду с ужасом рецензии.

P.S. На мое счастье,  lanrusa предоставил возможность написать совместную статью в этот спецвыпуск (её уже приняли, и приняли бы и в журнал поживее), так что я сделала какой-никакой вклад. Почтила помять моего научного деда.