![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
noyauКак-то раз, жарким летним днем я пробормотала что-то невнятное на такой же невнятный шутливый вопрос вроде "Можно ли купаться в фонтане?" от компании веселых бездельников, изнывавших от жары. Запомнила лицо в очечках, подумала про себя "студент". И ушла.
Через пару недель мне надо было до зарезу попасть в магазин до закрытия. В десяти метрах до заветной двери меня окликнули:
- Хей?! Откуда я тебя знаю?
Это был тот студентик с городской площади. Кеды, джинсы, рубашка, слегка въющиеся волосы. Посмотрел в глаза и пригласил выпить кофейку. Ну, я-то рвалась в магазин и остановить меня было невозможно.
Мы встретились недели еще через две около моста. Пошли в парк и сидели там около пруда на скамеечке. Пруд цвел и пах затхлой водой. И тут то и выяснилсь, что Стивену 27 лет и он не студент вовсе. Сын алкоголика, не закончивший школу, выучившийся на маляра, но не сумевший найти работу по этой специальности и проторчавший три года на бирже труда. ПОтом два года отбарабанил на социальной службе (аналог армии), где начал работать сиделкой в доме престарелых. Эта работа ему так понравилась, что он и после окончания службы её не бросил, и вот уже почти четыре года, помогает старичкам и старушкам, помнящим веймарский мир, тихо дожить до последнего вздоха.
Истории про старичков и старушек были впечатляющими. От уходов в ближайший паб прямо с катетером, торчащим из бока, до воспоминаний последней представительницы знатного когда-то рода, потерявшей все в войну и переживающий из-за того, что из окна её комнаты виден двор тюрьмы, а когда-то в молодости у них был особняк недалеко от Шарлоттенбурга.
Еще он жаловался на судьбу. Вот бы скинуть десяток лет и начать все заново. Вот бы отец не был таким безответсвенным...
Я слушала и все больше чувствовала, что не в отце дело. Все мы хватаем и упускаем какие-то возможности. Двигаем или мешаем карьере, прохлопываем что-то ушами, а иногда умудряемся сесть на хвост черту. А Стивен ничего не хотел делать. И ни к чему не стремился. Усталость заставляла уходить его обратно в нору.
- Ты поездил по Европе?
- Однажды я купил билет на автобус, хотел прокатиться в Нормандию, но так устал пока ехал, что повернул обратно еще до границы.
Ему даже внутри городка было лень ходить, он быстро уставал... Но речь Стивена была правильной и вполне себе литературной, вид "академический" и плюс - он чувсвтвует настроение, и, похоже, по настроящему привязывается к своим подопечным, и потом переживает их уход...
Мы выпили кофе в открытом кафе рядом с парком. Я заплатила, потому что Стивен беден как церковная мышь. Может быть через два года ему удасться пройти курс и сдать экзамен на "продвинутую сиделку", и тогда денег будет больше и он купит себе собственный компьютер.
Последний раз я видела его в начале сентября на том же углу недалеко от магазина. Выглядел он плохо, лицо посерело. Пожаловался, что болел. Я подумала, что чем-то он передозировался. Стивен сказал, что хотел как-нибудь увидеться. Я ответила, что как-нибудь встретимся.
Через пару недель мне надо было до зарезу попасть в магазин до закрытия. В десяти метрах до заветной двери меня окликнули:
- Хей?! Откуда я тебя знаю?
Это был тот студентик с городской площади. Кеды, джинсы, рубашка, слегка въющиеся волосы. Посмотрел в глаза и пригласил выпить кофейку. Ну, я-то рвалась в магазин и остановить меня было невозможно.
Мы встретились недели еще через две около моста. Пошли в парк и сидели там около пруда на скамеечке. Пруд цвел и пах затхлой водой. И тут то и выяснилсь, что Стивену 27 лет и он не студент вовсе. Сын алкоголика, не закончивший школу, выучившийся на маляра, но не сумевший найти работу по этой специальности и проторчавший три года на бирже труда. ПОтом два года отбарабанил на социальной службе (аналог армии), где начал работать сиделкой в доме престарелых. Эта работа ему так понравилась, что он и после окончания службы её не бросил, и вот уже почти четыре года, помогает старичкам и старушкам, помнящим веймарский мир, тихо дожить до последнего вздоха.
Истории про старичков и старушек были впечатляющими. От уходов в ближайший паб прямо с катетером, торчащим из бока, до воспоминаний последней представительницы знатного когда-то рода, потерявшей все в войну и переживающий из-за того, что из окна её комнаты виден двор тюрьмы, а когда-то в молодости у них был особняк недалеко от Шарлоттенбурга.
Еще он жаловался на судьбу. Вот бы скинуть десяток лет и начать все заново. Вот бы отец не был таким безответсвенным...
Я слушала и все больше чувствовала, что не в отце дело. Все мы хватаем и упускаем какие-то возможности. Двигаем или мешаем карьере, прохлопываем что-то ушами, а иногда умудряемся сесть на хвост черту. А Стивен ничего не хотел делать. И ни к чему не стремился. Усталость заставляла уходить его обратно в нору.
- Ты поездил по Европе?
- Однажды я купил билет на автобус, хотел прокатиться в Нормандию, но так устал пока ехал, что повернул обратно еще до границы.
Ему даже внутри городка было лень ходить, он быстро уставал... Но речь Стивена была правильной и вполне себе литературной, вид "академический" и плюс - он чувсвтвует настроение, и, похоже, по настроящему привязывается к своим подопечным, и потом переживает их уход...
Мы выпили кофе в открытом кафе рядом с парком. Я заплатила, потому что Стивен беден как церковная мышь. Может быть через два года ему удасться пройти курс и сдать экзамен на "продвинутую сиделку", и тогда денег будет больше и он купит себе собственный компьютер.
Последний раз я видела его в начале сентября на том же углу недалеко от магазина. Выглядел он плохо, лицо посерело. Пожаловался, что болел. Я подумала, что чем-то он передозировался. Стивен сказал, что хотел как-нибудь увидеться. Я ответила, что как-нибудь встретимся.
