год-stasis

[noyau]

В моей жизни ничего особенного не произошло. Не то, чтобы всё монотонно-рутинно тянулось, но ничего нового не было. "Фонарь-аптека".

Я думала ещё одну маринкину книжку оформить - но настроения нет. Приходишь с работы от чёртова начальника, и последнее что в голову приходит - это детские стихи и книги... Тут надо вдохновение, лёгкую голову. А мне кажется, что я потихоньку схожу от работы с ума. Характер портится, я иногда вижу, что конкретных причин нет, а я свиваюсь кольцами и выношу Н. мозг, но не могу остановиться. Он терпит, я потом извиняюсь. Н. замечательный.

В этом году у меня вышли три статьи. Две из них я написала, и вышло вполне, несмотря на слабые входные данные. Но, как говориться, что было.

Хорошо съездили в отпуск, я поняла, что lxpro на Сардинии не понравилось, а я же была там в нирване. Снится мне до сих пор. В Швейцарии было замечательно.
Наконец-то выбралась на день физика! И в Хельсинки.

Российская семья в сложном состоянии. У бабушки новые боли, кроме того она упала и растянула руку - мама ночует у неё, а днем едет проведывать Касю. Мама разругалась в дым с отцом, который к ней подкатывался. Я понимаю почему, и сама бы поступила точно так же. А отец теперь сидит один (сестрища от него свалила) и так открытым текстом и сказал, что мучается от одиночества. С одной стороны его очень жалко, а с другой он очень постарался, чтобы так всё получилось.

Вот картинка, которая хорошо передаёт общее впечатление:


Это я на крышесносной выставке Ансельма Кифера в Эрмитаже. Выставка была посвящена Велимиру Хлебникову, но несмотря на то, что я Хлебникова не читала, она мне понравилась. Я там залипла очень надолго. Стояла перед гигантскими полотнами с 15-ти сантиметровым слоем акриловой краски, трещины в которой - это часть композиции. На картине холодная серебристая вода, поздняя осень, высохшие камыши, металлические книги, слабый ледяной ветер.

Я рядом незаметная, маленькая, смотрю, и не знаю, как подступиться, что нужно делать и где моя ниша. Короче, у меня растерянность.