noyau

"Непосредственно после "большой селекции" мы с Тосей узнали, что наша прежняя квартира конфискована. <...> Теперь мы ждали в длинной очереди представления нового жилья, может быть, новой квартиры. Нас привели на улицу Мила, к дому, номер которого я не могу вспомнить. <...>
Мы были на улице Мила, в той квартирке, которую сегодня, несомненно, в большой спешке покинули два человека. В подавленном молчании мы осмотрелись. Постели не застелены, кухонный стол не убран, не тарелке, рядом с которой два полупустых стакана чая, надкушенный кусок хлеба, а в ванной еще горел свет. На стул кто-то бросил юбку, на его спинке висела блузка. Одежда, мебель, обе диванные подушки и ковёр - всё, казалось, ещё дышало.
А они, чьи красиво обрамленные фотографии вместе с другими украшали комод, те, которые жили здесь, здесь любили и страдали, - дышали ли они ещё? Что, у нас вообще не былосомнений, нам ничто не мешало занять маленькую квартиру на улице Мила? С величайшим удивлением и глубочайшим стыдом я признаю: у нас не было сомнений, мы не ведали препятствий, нам не было нужды преодолевать сопротивление. <...>
Сделала ли та бесчеловечность, свидетелями и жертвами которой были мы все бесчеловечными и нас? Во всяком случае, мы отупели."
М. Райх-Раницкий