noyau

"Слушаю, да! Але! Что за шутки с утра?
Я? Почему удивлен? Я даже очень рад.
Я даже закурю. Здравствуй, прошло сто лет.
Сто лет прошло, говорю. Я не спешу, нет.
Телефон-автомат у нее,
Телефон на столе у меня,
Это осень, это жнивье,
Талый снег вчерашнего дня." (Ю. Визбор)

Я прислала маме Анин рисунок -- деревья с коричневыми стволами, небо над ними, а в небе -- птицы. Всё в том особом детском стиле без перспективы и масшитабов, но узнаваемо.

На волне детских рисунков мама полезла в архивы, смотрела мои рисунки, какие-то старые фотографии. И оцифровала несколько слайдов. Прислала мне и ЖН, у меня аж ноги подкосились. Всё, как я помню, люди, которых больше нет. Да ничего уже нет из того мира, а я до сих пор помню все детали. Стала вглядываться, рассматривать. На веранде занавески, а сквозь них можно увидеть берёзы, которые шумели всё моё детство. Вот к дому прислонена громадная удочка, с которой я многократно и неудачно пыталась ловить рыбу, вот ёлка у бабушки дома, и на ней много "дождика", а у прабабушки платье из фланели. И как-то всё старалась сбоку смотреть.. и поймала себя на безумном -- я неосознанно надеялась туда протиснуться. Заглянуть внутрь, за угол. Там так всё знакомо и понятно. Обед в три.

Это бесконечное желание спрятаться, это чувство потери. И вины. Что проходила, не замечая.
Без Ани я бы, наверно, сползла бы в очевидное болезненное расстройство, пока же скриплю. Я надеюсь и она будет вспоминать детство с приятным чувством, что мое угнетённое состояние она не замечает. Я была бы гораздо лучшей матерью, если бы не весь этот фон... Я стараюсь.