noyau

Про Лени, штришок к портрету. Сын Лени, Петер, ещё в конце девяностых поехал во Владивосток, где вскоре после револююции семья распалась на две части, поискать тех, кто не эмигрировал. Запросы ничего не дали. Вот если бы дали, то моя прабабушка и её младшая сестра смогли бы встретится, после восьмидесятилетней разлуки. Но не срослось, и кино-финал не вышел.

Но Владивосток Петеру очень понравился. Причем в некоторых его районах он мог ориентироваться по дневникам и письмам родстенников -- в начале двадцатого века они очень много писали. Решил организовать (и организовал) гастроли штуттгартского оперного театра. И вообще погнал мощную волну общения. Собственно так мы и нашлись -- у Петера взяли интервью и повесили на каком-то сайте, а мой отец его нагуглил по имени-фамилии своего деда, а не через архивы. Потом Петер что-то привозил в Якутск, был в Магадане, и, похоже, это были лучшие его годы жизни. К концу десятых все заглохло по бюрократическим причинам. "Запрещено потом что, дайте справку, проведите экспертизу... бла-бла, не беру на себя ответственность, поэтому отвалите". Но это другая история, а я про Лени.

Лени с мужем Вольфгангом приехали в Якутск, подивиться северному климату и городом, и сходить на новую постановку. Вышли из театра, полюбовались тем, как в полете замерзает расплёсканная вода из чашки, и двинулись в гостиницу. Она была в очень высоком доме, номер этаже типа 12-го, лифт сломался, а обоим супругам уже за семьдесят. И они начали восхождение. Рассказывали, что поднимались по пролёту-другому и останавливались, отдышаться. У них ещё была после премьеры и банкета с собой бутылка водки, кхм. Отхлёбывали и шли дальше. И всю дорогу смеялись и разговаривали об опере, морозе, детях, планах и водке. Дошли, "усталые но довольные". Утром лифт уже был починен.

Вот почему-то мне этот тривитальный эпизод очень запомнился. Тем, что место, время и отношения между людьми хорошо их описываеют. Открытых, авантюрных, инициативных и счастливых.