noyau

Самое удивительное, что город Б. совершенно не изменился. Пожалуй, только ящик с инструментами, пропавший из свежепокрашенной комнаты, портит картину. Мне-то казалось, что все должно было провалиться, накрениться, уйти под воду, сгореть или вырасти. Но нет, все так же Till Eulenspiegel звонит в колокольчики в двеннадцать, в три и в шесть, лифт в институте все также медлителен, а в столовой все так же превращают картошку в брусочки.
Но вот я уже другая. Была тут так счастлива, а теперь снова превратилась в самостоятельню молекулу. Нет, скорее в улитку, запертую в собственный домик. В курицу, вываривающуюся до бесформенности в своем бульоне...