Gesellschaft
Jun. 12th, 2004 01:27 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
noyau"Но Горнунга, хотя и сообщившего о своем выезде, все не было... Наконец он явился в какой-то зелено-желто-красной шапочке. Оказалось, что один из коллег тотчас же завербовал его в некое объединение, куда обязательно надо вступить и Дидериху. Это "Новотевтония", высокоаристократическая корпорация, сказал Горнунг. Фармацевтов там всего шестеро, Дидерих скрыл свой страх под маской пренебрежения, но от Горнунга не так-то просто было отделаться. Он не допускал и мысли, что Дидерих, о котором он уже говорил, поставит его в неловкое положение; придется сходить туда хотя бы гостем.
- Но только разок, - решительно заявил Дидерих.
Этот "разок" тянулся до тех пор, пока Дидерих не упал под стол и его не уволокли. Когда он проспался, его опять затащили в кабачок - на "утреннюю кружку пива"; он был внесен в списки "собутыльников".
Дидерих чувствовал себя рожденным для этой роли. Он вступил в широкий круг людей, которые не причиняли ему зла и требовали только одного: чтобы он пил. За всех, кто предлагал ему чокнуться, он благодарно и дружелюбно поднимал свою кружку. Пить или не пить, сидеть или стоять, говорить или петь - все это в большинстве случаев не от него зависело. Это делалось под громогласную команду, и если точно ее выполнять, можно жить в полном согласии с собой и с миром. Когда Дидерих впервые не опоздал при "саламандре" стукнуть кружкой - он улыбнулся собутыльникам, едва ли не конфузясь собственной виртуозности.
Но это было ничто по сравнению с его совершенством в пении. Еще в школе он принадлежал к числу лучших певцов и знал наизусть, на какой странице песенника находится та или иная песня. И теперь было так же: ему стоило только ткнуть пальцем в раскрытый корпорантский песенник, лежащий на подставке в луже пива, и он раньше всех находил тот номер, который надо было петь. Часто он весь вечер почтительно глядел в рот презусу в надежде, что тот наконец произнесет название его любимой песни. Если это случалось, Дидерих залихватски рявкал: "Черта с два они знают, что свободой зовется"; он слышал, как рядом с ним гудит толстяк Делич, и испытывал блаженство от чувства сладостной безопасности в полумраке этого низенького старонемецкого кабачка, с корпорантскими шапочками на стене, насыщенного запахами пива и испарениями разгоряченных человеческих тел, видя вокруг себя отверстые рты, поющие и пьющие в один лад. В поздние ночные часы ему даже чудилось, что все они - единое потеющее тело.
Он растворился в корпорации, думавшей и желавшей за него. И в то же время здесь он был мужчиной, который вправе уважать себя, ибо имеет честь принадлежать к своей корпорации. Никто на свете не в силах вырвать его из этого круга, причинить зло ему одному. Пусть бы сунулся сюда Мальман, пусть бы посмел насесть на него; вместо одного Дидериха двадцать человек поднялись бы против Мальмана. Дидерих даже хотел, чтобы тот явился, - таким неустрашимым он чувствовал себя. Пусть даже вместе с Геппелем. Пусть бы они посмотрели теперь на него, Дидериха, и он был бы отомщен." Генрих Манн. "Верноподданный"
И вот подобная "Новотевтония", оказывается расположена совсем рядом. Они пьют, поют, сражаются на рапирах и думают о идеалах 200 летней давности. И ходят в красных шапочках. Причем, вступление в подобное братство может принести определенную выгоду - студент может найти комнату за 100 евро в месяц с интернет-линией и уборкой, при поиске работы те, кто уже чего-то добился, будут тянуть и тебя.
У любых политических идей есть срок годности, а когда он истекает, у последователей пропадает возможность что-то менять вне своей организации, и, как следствие, и внутренние перестроения замедляются. И получается клуб по интересам. Разговоры над кружкой пива. Антиквариат.
- Но только разок, - решительно заявил Дидерих.
Этот "разок" тянулся до тех пор, пока Дидерих не упал под стол и его не уволокли. Когда он проспался, его опять затащили в кабачок - на "утреннюю кружку пива"; он был внесен в списки "собутыльников".
Дидерих чувствовал себя рожденным для этой роли. Он вступил в широкий круг людей, которые не причиняли ему зла и требовали только одного: чтобы он пил. За всех, кто предлагал ему чокнуться, он благодарно и дружелюбно поднимал свою кружку. Пить или не пить, сидеть или стоять, говорить или петь - все это в большинстве случаев не от него зависело. Это делалось под громогласную команду, и если точно ее выполнять, можно жить в полном согласии с собой и с миром. Когда Дидерих впервые не опоздал при "саламандре" стукнуть кружкой - он улыбнулся собутыльникам, едва ли не конфузясь собственной виртуозности.
Но это было ничто по сравнению с его совершенством в пении. Еще в школе он принадлежал к числу лучших певцов и знал наизусть, на какой странице песенника находится та или иная песня. И теперь было так же: ему стоило только ткнуть пальцем в раскрытый корпорантский песенник, лежащий на подставке в луже пива, и он раньше всех находил тот номер, который надо было петь. Часто он весь вечер почтительно глядел в рот презусу в надежде, что тот наконец произнесет название его любимой песни. Если это случалось, Дидерих залихватски рявкал: "Черта с два они знают, что свободой зовется"; он слышал, как рядом с ним гудит толстяк Делич, и испытывал блаженство от чувства сладостной безопасности в полумраке этого низенького старонемецкого кабачка, с корпорантскими шапочками на стене, насыщенного запахами пива и испарениями разгоряченных человеческих тел, видя вокруг себя отверстые рты, поющие и пьющие в один лад. В поздние ночные часы ему даже чудилось, что все они - единое потеющее тело.
Он растворился в корпорации, думавшей и желавшей за него. И в то же время здесь он был мужчиной, который вправе уважать себя, ибо имеет честь принадлежать к своей корпорации. Никто на свете не в силах вырвать его из этого круга, причинить зло ему одному. Пусть бы сунулся сюда Мальман, пусть бы посмел насесть на него; вместо одного Дидериха двадцать человек поднялись бы против Мальмана. Дидерих даже хотел, чтобы тот явился, - таким неустрашимым он чувствовал себя. Пусть даже вместе с Геппелем. Пусть бы они посмотрели теперь на него, Дидериха, и он был бы отомщен." Генрих Манн. "Верноподданный"
И вот подобная "Новотевтония", оказывается расположена совсем рядом. Они пьют, поют, сражаются на рапирах и думают о идеалах 200 летней давности. И ходят в красных шапочках. Причем, вступление в подобное братство может принести определенную выгоду - студент может найти комнату за 100 евро в месяц с интернет-линией и уборкой, при поиске работы те, кто уже чего-то добился, будут тянуть и тебя.
У любых политических идей есть срок годности, а когда он истекает, у последователей пропадает возможность что-то менять вне своей организации, и, как следствие, и внутренние перестроения замедляются. И получается клуб по интересам. Разговоры над кружкой пива. Антиквариат.
