Декамерон: made virtue out of necessity
Jul. 12th, 2018 11:30 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
noyauПрочитала "Декамерон" - до сих пор глаз дёргается.
Семь девушек и три юноши отправляются из Флоренции, где население мрёт как мухи от чумы, за город, и живут там чуть больше двух недель. Десять дней они рассказывают по десять историй, на заданную накануне тему. Поэтому "Декамерон" - десять дней*десять историй = сто историй. В промежутках поют, купаются, по субботам чистятся...
Истории - "для скучающих дам", как сам автор пишет в конце.Такие в основном ха-ха (грубое такое ха-ха) или фривольные.
Не уверена в литературной ценности большинства историй, но о привычках средневековья, и особенно правах женщин, они рассказывают очень много.
Роль религии (которая вроде и проходит красной линией через всё, но так, формально) очень интересно просвечивает. Ещё есть такой эффект, когда о чьих-то приключениях рассказывает человек, которому этот герой симпатичен (или, например, ваш друг о себе), то читатель как-бы автоматически на его стороне, но иногда загорается красная лампочка. Стоп - он считает, что надо избить жену так чтобы "ни одна косточка не осталась незатронутой", чтобы наладить семейный быт?!!!
Большинство историй, они как бы объяснения или оправдания, почему данный дядечка имел право делать с данной тетёчкой всё, что ему вздумается. Тётечка вроде как прекрасная и моральная, но место свое должна знать. Сила мужской тяги к сексу тут менее прикрыта, чем в более современных произведениях.
"... прибыл к месту, где похоронена была дама; вскрыв гробницу и осторожно войдя в нее, он лег рядом с дамой, приблизил свое лицо к ее лицу и несколько раз поцеловал ее, проливая обильные слезы. Но как мы видим, что людские желания не удовлетворяются никакими границами, а всегда стремятся далее, особливо у влюбленных, он, решившись не оставаться там более, сказал: "Почему бы мне не прикоснуться хоть немного к ее груди, раз я здесь?" Побежденный этим желанием, он положил ей руку на грудь и, подержав ее некоторое время, почувствовал, что у нее как будто немного бьется сердце. "
" Случилось после того, что жена снова забеременела и в урочное время родила мальчика, чему Гвальтьери очень обрадовался, но так как ему недостаточно было уже сделанного, он нанес жене еще большую рану, сказав ей однажды с гневным видом: "Жена, с тех пор как ты родила этого сына, я никоим образом не могу ужиться с моими людьми,<...> вследствие этого я и боюсь, если только не желаю быть изгнанным, как бы не пришлось мне в другой раз сделать то же, что я сделал, а, наконец, и покинуть тебя и взять другую жену". Жена выслушала его с невозмутимым духом и ничего иного не ответила, как только: "Господин мой, лишь бы ты был доволен и удовлетворено твое желание, а обо мне не думай, ибо ничто мне не дорого, как лишь то, что, я вижу, тебе по сердцу". Немного времени спустя Гвальтьери таким же образом, как посылал за дочкой, послал за сыном и, так же притворившись, что велел убить его, отправил на воспитание в Болонью, как отправил девочку <...>"
" <...> взглянув вперед, увидел бежавшую к месту, где он стоял, через рощу, густо заросшую кустарником и тернием, восхитительную обнаженную девушку с растрепанными волосами, исцарапанную ветвями и колючками, плакавшую и громко просившую о пощаде. Помимо этого, он увидел по сторонам ее двух громадных диких псов, быстро за ней бежавших и часто и жестоко кусавших ее, когда они ее настигали, а за нею на вороном коне показался темный всадник, с лицом сильно разгневанным, со шпагой в руке, страшными и бранными словами грозивший ей смертью. <...> Всадник закричал ему издали: "Не мешайся, Настаджио, дай псам и мне исполнить то, что заслужила эта негодная женщина. <...> Ты был еще маленьким мальчиком, когда я, которого тогда звали Гвидо дельи Анастаджи, был гораздо сильнее влюблен в ту женщину, чем ты в Траверсари, и от ее надменности и жестокости до того дошло мое горе, что однажды этой самой шпагой, которую ты видишь в моей руке, я, отчаявшись, убил себя и осужден на вечные муки. Немного прошло времени, как эта женщина, безмерно радовавшаяся моей смерти, скончалась и за грех своего жестокосердия и за радость, какую она ощутила от моих страданий, не раскаявшись в том, ибо считала, что не только тем не погрешила, но и поступила как следует, осуждена была на адские муки. И как только она была ввержена туда, так мне и ей положили наказание: ей бежать от меня, а мне, когда-то столь ее любившему, преследовать ее, как смертельного врага, не как любимую женщину; и сколько раз я настигаю ее, столько же раз этой шпагой, которой я убил себя, убиваю ее, вскрываю ей спину, а это сердце, жестокое и холодное, куда ни любовь, ни сострадание никогда не в состоянии были проникнуть, вырываю, как ты тотчас увидишь, из тела со всеми другими внутренностями и бросаю на пожрание собакам. И не много проходит времени, как она, по решению господнего правосудия и могущества, воскресает, как бы не умирала вовсе, и снова начинается мучительное бегство, а собаки и я преследуем ее. "
Есть прекрасная история о "школяре", который сначала пострадал до жестокости дамы, которая продержала его на морозе, а за это оставил её наверху башни на сутки без питья и воды, пока кожа у неё не спеклась и не растрескалась. Чтобы знала, дура!
В одной истории выплыли римляне и греки. Римлянин влюбился в невесту своего друга, и они сговорились, что он будет с ней спать после свадьбы. Женщину никто не спрашивал, и о подмене она узнала только тогда, когда римлянин собрался домой. Он был удивлён противостоянию родственников супруги, обругав их на пару страниц, что они мол, не понимают своего счастья - выйти замуж за римлянина, с его гражданством, гораздо круче, чем за какого-то грека. Ну, женщине осталось только превратить нужду в добродетель.
В общем, чтение интересное, но своеобразное.
В конце книги молодые люди, "усталые но довольные", возвращаются в город к чуме, так как "отлично провели время, если мы ещё тут посидим, то остальные пронюхают и прибегут".
Семь девушек и три юноши отправляются из Флоренции, где население мрёт как мухи от чумы, за город, и живут там чуть больше двух недель. Десять дней они рассказывают по десять историй, на заданную накануне тему. Поэтому "Декамерон" - десять дней*десять историй = сто историй. В промежутках поют, купаются, по субботам чистятся...
Истории - "для скучающих дам", как сам автор пишет в конце.Такие в основном ха-ха (грубое такое ха-ха) или фривольные.
Не уверена в литературной ценности большинства историй, но о привычках средневековья, и особенно правах женщин, они рассказывают очень много.
Роль религии (которая вроде и проходит красной линией через всё, но так, формально) очень интересно просвечивает. Ещё есть такой эффект, когда о чьих-то приключениях рассказывает человек, которому этот герой симпатичен (или, например, ваш друг о себе), то читатель как-бы автоматически на его стороне, но иногда загорается красная лампочка. Стоп - он считает, что надо избить жену так чтобы "ни одна косточка не осталась незатронутой", чтобы наладить семейный быт?!!!
Большинство историй, они как бы объяснения или оправдания, почему данный дядечка имел право делать с данной тетёчкой всё, что ему вздумается. Тётечка вроде как прекрасная и моральная, но место свое должна знать. Сила мужской тяги к сексу тут менее прикрыта, чем в более современных произведениях.
"... прибыл к месту, где похоронена была дама; вскрыв гробницу и осторожно войдя в нее, он лег рядом с дамой, приблизил свое лицо к ее лицу и несколько раз поцеловал ее, проливая обильные слезы. Но как мы видим, что людские желания не удовлетворяются никакими границами, а всегда стремятся далее, особливо у влюбленных, он, решившись не оставаться там более, сказал: "Почему бы мне не прикоснуться хоть немного к ее груди, раз я здесь?" Побежденный этим желанием, он положил ей руку на грудь и, подержав ее некоторое время, почувствовал, что у нее как будто немного бьется сердце. "
" Случилось после того, что жена снова забеременела и в урочное время родила мальчика, чему Гвальтьери очень обрадовался, но так как ему недостаточно было уже сделанного, он нанес жене еще большую рану, сказав ей однажды с гневным видом: "Жена, с тех пор как ты родила этого сына, я никоим образом не могу ужиться с моими людьми,<...> вследствие этого я и боюсь, если только не желаю быть изгнанным, как бы не пришлось мне в другой раз сделать то же, что я сделал, а, наконец, и покинуть тебя и взять другую жену". Жена выслушала его с невозмутимым духом и ничего иного не ответила, как только: "Господин мой, лишь бы ты был доволен и удовлетворено твое желание, а обо мне не думай, ибо ничто мне не дорого, как лишь то, что, я вижу, тебе по сердцу". Немного времени спустя Гвальтьери таким же образом, как посылал за дочкой, послал за сыном и, так же притворившись, что велел убить его, отправил на воспитание в Болонью, как отправил девочку <...>"
" <...> взглянув вперед, увидел бежавшую к месту, где он стоял, через рощу, густо заросшую кустарником и тернием, восхитительную обнаженную девушку с растрепанными волосами, исцарапанную ветвями и колючками, плакавшую и громко просившую о пощаде. Помимо этого, он увидел по сторонам ее двух громадных диких псов, быстро за ней бежавших и часто и жестоко кусавших ее, когда они ее настигали, а за нею на вороном коне показался темный всадник, с лицом сильно разгневанным, со шпагой в руке, страшными и бранными словами грозивший ей смертью. <...> Всадник закричал ему издали: "Не мешайся, Настаджио, дай псам и мне исполнить то, что заслужила эта негодная женщина. <...> Ты был еще маленьким мальчиком, когда я, которого тогда звали Гвидо дельи Анастаджи, был гораздо сильнее влюблен в ту женщину, чем ты в Траверсари, и от ее надменности и жестокости до того дошло мое горе, что однажды этой самой шпагой, которую ты видишь в моей руке, я, отчаявшись, убил себя и осужден на вечные муки. Немного прошло времени, как эта женщина, безмерно радовавшаяся моей смерти, скончалась и за грех своего жестокосердия и за радость, какую она ощутила от моих страданий, не раскаявшись в том, ибо считала, что не только тем не погрешила, но и поступила как следует, осуждена была на адские муки. И как только она была ввержена туда, так мне и ей положили наказание: ей бежать от меня, а мне, когда-то столь ее любившему, преследовать ее, как смертельного врага, не как любимую женщину; и сколько раз я настигаю ее, столько же раз этой шпагой, которой я убил себя, убиваю ее, вскрываю ей спину, а это сердце, жестокое и холодное, куда ни любовь, ни сострадание никогда не в состоянии были проникнуть, вырываю, как ты тотчас увидишь, из тела со всеми другими внутренностями и бросаю на пожрание собакам. И не много проходит времени, как она, по решению господнего правосудия и могущества, воскресает, как бы не умирала вовсе, и снова начинается мучительное бегство, а собаки и я преследуем ее. "
Есть прекрасная история о "школяре", который сначала пострадал до жестокости дамы, которая продержала его на морозе, а за это оставил её наверху башни на сутки без питья и воды, пока кожа у неё не спеклась и не растрескалась. Чтобы знала, дура!
В одной истории выплыли римляне и греки. Римлянин влюбился в невесту своего друга, и они сговорились, что он будет с ней спать после свадьбы. Женщину никто не спрашивал, и о подмене она узнала только тогда, когда римлянин собрался домой. Он был удивлён противостоянию родственников супруги, обругав их на пару страниц, что они мол, не понимают своего счастья - выйти замуж за римлянина, с его гражданством, гораздо круче, чем за какого-то грека. Ну, женщине осталось только превратить нужду в добродетель.
В общем, чтение интересное, но своеобразное.
В конце книги молодые люди, "усталые но довольные", возвращаются в город к чуме, так как "отлично провели время, если мы ещё тут посидим, то остальные пронюхают и прибегут".
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2019-01-02 11:29 am (UTC)no subject
Date: 2019-01-08 02:12 pm (UTC)