![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
У Даниила Хармса есть прекрасная, как бы правильно назвать, зарисовка. Приведу полностью:
Тюк!
Лето, письменный стол. Направо дверь. На столе картина. На картине нарисована лошадь, а в зубах у лошади цыган. Ольга Петровна колет дрова. При каждом ударе с носа Ольги Петровны соскакивает пенснэ. Евдоким Осипович сидит в креслах и курит.
О л ь г а П е т р о в н а (ударяет колуном по полену, которое, однако, нисколько не раскалывается).
Е в д о к и м О с и п о в и ч: Тюк!
О л ь г а П е т р о в н а (надевая пенснэ, бьет по полену).
Е в д о к и м О с и п о в и ч: Тюк!
О л ь г а П е т р о в н а (надевая пенснэ, бьет по полену).
Е в д о к и м О с и п о в и ч: Тюк!
О л ь г а П е т р о в н а (надевая пенснэ, бьет по полену).
Е в д о к и м О с и п о в и ч: Тюк!
О л ь г а П е т р о в н а (надевая пенснэ): Евдоким Осипович! Я вас прошу, не говорите этого слова «тюк».
Е в д о к и м О с и п о в и ч: Хорошо, хорошо.
О л ь г а П е т р о в н а (ударяет колуном по полену).
Е в д о к и м О с и п о в и ч: Тюк!
О л ь г а П е т р о в н а (надевая пенснэ): Евдоким Осипович! Вы обещали мне не говорить этого слова «тюк».
Е в д о к и м О с и п о в и ч: Хорошо, хорошо, Ольга Петровна! Больше не буду.
О л ь г а П е т р о в н а (ударяет колуном по полену).
Е в д о к и м О с и п о в и ч: Тюк!
О л ь г а П е т р о в н а (надевая пенснэ): Это безобразие! Взрослый пожилой человек и не понимает простой человеческой просьбы!
Е в д о к и м О с и п о в и ч: Ольга Петровна! Вы можете спокойно продолжать вашу работу. Я больше мешать не буду.
О л ь г а П е т р о в н а: Ну я прошу вас, я очень прошу вас: дайте мне расколоть хотя бы это полено.
Е в д о к и м О с и п о в и ч: Колите, конечно, колите!
О л ь г а П е т р о в н а (ударяет колуном по полену).
Е в д о к и м О с и п о в и ч. Тюк!
Ольга Петровна роняет колун, открывает рот, но ничего не может сказать. Евдоким Осипович встает с кресел, оглядывает Ольгу Петровну с головы до ног и медленно уходит.
Ольга Петровна стоит неподвижно с открытым ртом и смотрит на удаляющегося Евдокима Осиповича.
Занавес медленно опускается.
<1933> ( Read more... )
Тюк!
Лето, письменный стол. Направо дверь. На столе картина. На картине нарисована лошадь, а в зубах у лошади цыган. Ольга Петровна колет дрова. При каждом ударе с носа Ольги Петровны соскакивает пенснэ. Евдоким Осипович сидит в креслах и курит.
О л ь г а П е т р о в н а (ударяет колуном по полену, которое, однако, нисколько не раскалывается).
Е в д о к и м О с и п о в и ч: Тюк!
О л ь г а П е т р о в н а (надевая пенснэ, бьет по полену).
Е в д о к и м О с и п о в и ч: Тюк!
О л ь г а П е т р о в н а (надевая пенснэ, бьет по полену).
Е в д о к и м О с и п о в и ч: Тюк!
О л ь г а П е т р о в н а (надевая пенснэ, бьет по полену).
Е в д о к и м О с и п о в и ч: Тюк!
О л ь г а П е т р о в н а (надевая пенснэ): Евдоким Осипович! Я вас прошу, не говорите этого слова «тюк».
Е в д о к и м О с и п о в и ч: Хорошо, хорошо.
О л ь г а П е т р о в н а (ударяет колуном по полену).
Е в д о к и м О с и п о в и ч: Тюк!
О л ь г а П е т р о в н а (надевая пенснэ): Евдоким Осипович! Вы обещали мне не говорить этого слова «тюк».
Е в д о к и м О с и п о в и ч: Хорошо, хорошо, Ольга Петровна! Больше не буду.
О л ь г а П е т р о в н а (ударяет колуном по полену).
Е в д о к и м О с и п о в и ч: Тюк!
О л ь г а П е т р о в н а (надевая пенснэ): Это безобразие! Взрослый пожилой человек и не понимает простой человеческой просьбы!
Е в д о к и м О с и п о в и ч: Ольга Петровна! Вы можете спокойно продолжать вашу работу. Я больше мешать не буду.
О л ь г а П е т р о в н а: Ну я прошу вас, я очень прошу вас: дайте мне расколоть хотя бы это полено.
Е в д о к и м О с и п о в и ч: Колите, конечно, колите!
О л ь г а П е т р о в н а (ударяет колуном по полену).
Е в д о к и м О с и п о в и ч. Тюк!
Ольга Петровна роняет колун, открывает рот, но ничего не может сказать. Евдоким Осипович встает с кресел, оглядывает Ольгу Петровну с головы до ног и медленно уходит.
Ольга Петровна стоит неподвижно с открытым ртом и смотрит на удаляющегося Евдокима Осиповича.
Занавес медленно опускается.
<1933> ( Read more... )
